Тема данной работы указывает на двойной характер поведения советской власти по отношению к внешнему миру. После захвата власти в России Лениным и его партией, советская внешняя политика не только решала задачи отношений СССР с другими странами, но и была направлена на распространение среди них советской системы государственного устройства.

Кроме того, для советской внешней политики возникли два взаимоисключающих друг друга метода работы. С одной стороны, в общении со своими дипломатическими партнерами она должна была пользоваться обычными дипломатическими средствами. Но с другой, она оказалась в зависимости от внутренней политики соответствующих стран, их партий и групп.

На государственном уровне советским инструментом был дипломатический аппарат, на внутриполитическом - Коммунистическая партия, которая с 1919 года числилась еще и секцией созданного Коминтерна. В связи с этим у советского руководства возник дополнительный инструмент для внешнеполитической деятельности.

Таким образом, по сравнению с другими государствами у Советского Союза было больше возможностей на мировой арене. Через национальные компартии, бывшие одновременно секциями Коминтерна, он мог пытаться влиять на внутриполитическую ситуацию отдельных стран с целью добиться внешнеполитических результатов.

Стал ли Коминтерн инструментом советской политики по отношению к Германии на период 1929-1934? В какой мере он влиял на развитие внутриполитической ситуации в ней? Удалось ли Советскому Союзу при этом добиться решения каких-то своих задач?

Есть две основные проблемы, которых необходимо исследовать.

С одной стороны, это вопрос изменения внешнеполитического курса Советского Союза по отношению к Германии как к внешнеполитическому партнеру и к международным организациям. При его освещении необходимо определить разные влияющие факторы. /1/

Второй вопрос должен касаться отношений Коминтерна к немецкой внутриполитической ситуации, в частности, отношений к социал-демократии и к деятельности национал-социализма. Это известный факт, что перед (а также еще некоторое время после захвата власти Гитлером) Коминтерн концентрировался по существу на борьбе против немецкой социал-демократии как его главного врага и отказывался ее прекращать в пользу важного противодействия национал-социализму. До сих пор такое поведение Коминтерна по-разному интерпретируется в различной литературе. В основном его борьба против социал-демократии объяснялась либо советскими внутриполитическими, либо внешнеполитическими причинами. Также отказ от борьбы против национал-социализма связывали либо с надеждами Советского Союза на возникновение революционной ситуации после захвата власти Гитлером, либо намерению Сталина втянуть национал-социалистскую Германию в конфликты с Западом после бескровно выполненной программы индустриализации и изменению внутриполитической ситуации, тем самым ослабив Францию и Германию. Подробное исследование политики Советского Союза и Коминтерна по отношению к Германии показывает, что упомянутые варианты интерпретации этой политики должны быть отвергнуты как не совсем состоятельные. Как оказалось, в 1928 г. в связи с советской внутриполитической ситуацией тактика Коминтерна изменилась, что заметно отразилось на его внешнеполитическом левом курсе. Основным мотивом его политики стала борьба против социал-демократии из-за ее видимой политической ориентации и внутриполитического влияния в Германии, а также из-за развития немецко-советских отношений. Тактика оставалась по существу той же самой, менялись только мотивы и вместе с тем роль, которую играл Коминтерн для Советского Союза. Однако, желание Сталина привести Гитлера к власти, ни как предвестника пролетарской революции, ни как советский инструмент к провокации острого немецко-французского конфликта, не лежало в основе тактики Коминтерна. Внутренняя советская агрессивность в ключе "построения социализма в одной отдельно взятой стране" превалировала над осознанием внешнеполитического риска, который исключал в конечном счете бесплодные революционные попытки, как и спекуляции на европейских конфликтах.

/2/

Ряд причин несут ответственность за то, что Сталин принципиально, вопреки нарастающему национал-социализму, не сдавал борьбу против социал-демократии, а также, после захвата власти Гитлера в пользу НСДАП, еще и усилил ее. В этом главная задача данной работы, раскрыть, исследовать и сделать понятными эти причины, которые тесно связаны с развитием немецко-советских отношений.

Методика исследования советской внешней политики должна касаться ее особого характера. Так как Советский Союз занимался и занимается внешней политикой на двух уровнях, только соответствующий метод может помочь обнаружить намерения советской внешней политики. Он состоит в том, чтобы исследовать уровни дипломатии и Коминтерна и установить связь друг с другом. Поэтому в данной работе весь период рассматривается в фазах, в которых исследуются соответственно оба уровня советской внешней политики. Такой метод одновременно расширяет возможности исследования, но и имеет ограничения.

Это должны быть разные области в исследовании, взятые изнутри, но, все же, они не могут получить полную самостоятельность. Поэтому есть риск отвлечься от постановки вопроса. Однако, вследствие такого обусловленного сокращения, к примеру, немецко-советских отношений на важные для постановки вопроса точки зрения не может вести к ошибочным упрощениям.

Из сказанного выше проясняется, что такой метод требует соответствующего изучения источников. Поэтому должны изучаться две принципиально различные друг от друга группы источников. Однако речь идет главным образом о напечатанных и ненапечатанных документах Министерства иностранных дел. Фонды Политического архива Министерства иностранных дел и несколько документов из федерального архива города Кобленц (Koblenz) были использованы в ненапечатанных дипломатических делах. Публикации Коминтерна и публикации КПГ представляют вторую группу источников. Наряду с этим в распоряжении находятся еще некоторые ненапечатанные коммунистические материалы из архивов основных секретных фондов империи и Берлинского полицай-президиума.

Однако, применение обеих групп источников станет весомым не только из вышеназванной методики исследования, но и из того факта, что советские ненапечатанные источники отсутствуют и до сих пор только некоторые немногие выборочно опубликованные документы лишь частично затрагивают эту тему. /3/

Есть и еще одна проблема. Внешнеполитические намерения Советского Союза и советскую оценку немецкого внешнеполитического курса немецкие архивные документы освещают незначительно. В связи с этим есть необходимость познакомиться с внешнеполитической составляющей деятельности советского руководства по официальной прессе Советского Союза и по документам Коминтерна. Особенно важно это сделать для изучения отношений Советского Союза и Коминтерна к внутриполитической ситуации в Германии. Причем, как оказывается, таких официальных советских комментариев относительно мало. Можно предположить, что это следствие попыток в СССР отделить политическую линию Коминтерна от официальной советской внешней политики.

Использование двух таких разных групп источников приводит к определенной интерпретационной проблеме по установлению связи между дипломатией и Коминтерном и их взаимодействию. Известно, что есть различия в используемой на обоих уровнях терминологии. Поэтому надо провести определенную исследовательскую работу, чтобы выяснить, как узнаваемое на дипломатическом уровне намерение может трансформироваться на уровень Коминтерна и в какой соответствующей Коминтерну форме оно находит проявление. Причем, хотя интерпретация дипломатической деятельности сама по себе трудна для исследователя, но она оказывается менее трудной по сравнению с изучением коммунистических публикаций. Дело в том, что партийно-политические документы готовятся с использованием определенных выражений и с целью достигнуть некоторые (определенные) пропагандистские и агитаторские цели. И при этом вполне могут не показываться истинные причины публикуемых текстов.

Таким образом, трудность задачи состоит в разделении анализа происходивших событий от "пены" пропагандистских высказываний. В целом, тем не менее, можно отметить, что отношение советской прессы и публикаций Коминтерна выражают специфическое отношение Советского Союза к внешнеполитическим процессам. В частности, отзывы к ним в советской прессе, как правило, имели большую радикальность в изложении по сравнению с дипломатическим языком. Хотя, конечно, и здесь можно наблюдать вполне определенные рамки. Но формулировки могли трактовать внешнеполитические события более бесцеремонно. /4/

Правильная интерпретация должна находиться как раз между учетом и кратким обзором всех релевантных факторов. К этим релевантным факторам принадлежит также вопрос: в какой мере отношение Советского Союза и Коминтерна характеризовалось "идеологической" составляющей и как измерить идеологическую установку прессе. Из-за принципиальной важности эта проблема требует отдельного особого подхода.

Как для всех идеологически подчиненных систем вопрос об отношении идеологии и внешней политики является принципиальным. Точно так же он должен ставиться и для Советского Союза.

Для советской внешней политики проблема идеологии сокращается до одного вопроса – в какой мере она преследует идеологические цели для продвижения вперед, а именно, для развития всемирно-революционного процесса. Отношения внешней политики и идеологии здесь может проявляться в двух формах. Однажды установленная внешняя политика государства, подчиненного идеологическому достижению цели, может служить (в случае с Советским Союзом) расширению революции за государственные границы. Здесь внешняя политика имеет единственную функцию содействовать всемирному революционному процессу. Национальный интерес в данном случае определяется его интерпретаторами, внешними политиками, как долг к развитию всемирной революции. Таким образом, в этом случае не имеется никаких самостоятельных идеологических обязательств, не уважающих государственный интерес.

С другой стороны, идеология может быть голым оправданием государственной политики с позиции силы, в то время как распространение власти обосновывается обязательством устремления к идеологическим целям и быть обязанным к их осуществлению. Здесь, таким образом, идеология имеет функциональное значение для самостоятельного государственного интереса, который состоит в том, чтобы использовать эффективность и пропагандистское качество идеологии для защиты интересов власти собственно государства.

Для Советского Союза комбинация обеих крайних возможностей (государственный интерес и обязательство по достижению идеологической цели) идентифицировались друг с другом уже при Ленине. Однако, все это особенно проявилось при Сталине.

В то время как сильная государственная основа объяснялась предпосылкой преследования идеологической цели, сила или слабость Советского Союза как "основы всемирной революции" стала масштабировать шансы возможностей ускорения всемирно-революционного процесса. /5/
.......

(сколько удалось перевести к 25/11/07)

25/11/07

[ Home ]