Автор Татьяна Самая, Заслуженная артистка Украины, певица  
 

.

Вообще, топор – житейски важная вещь для человека. Орудие, через которое осуществлялись замыслы наших потомков, мастеровых людей. Топором созидали и устраняли неугодных. При помощи его разрешали многие жизненные проблемы. Сколько с ним связано крылатых выражений, достойных языка Эзопа: после скобля – топором; топорная работа – нерадивое отношении к своей профессии; лес рубят – щепки летят и мн. др. С другой стороны, всем известно, что солдат из него «может» кашу сварить; Пётр Первый «рубил им окно в Европу»! Одним топором, без единого гвоздя великий зодчий воздвиг невиданную красоту Преображенской церкви Кижского погоста в Карелии, что радуют человечество на протяжении второй сотни лет. Во время войны у немецкого летчика не поднялась рука выполнить приказ нажать на гашетку бомбометания, чтобы уничтожить божественную красоту. Существует такая притча, что зодчий,  по окончании работы, забросил свой топор в озеро со словами: «Больше такой красоты никто не повторит!»

О топорах можно говорить без конца, но я не о тех, которые лежат на прилавках магазинов, а о топоре, которым созидают… Может нам, украинцам поднатужится и собрать экспедицию для поиска петровского топора? Точно говорю! Если найдем его, то множество проблем разрешаться. Построим множество культурных центров, разных там Украинских Кижей, да и в Европу заодно прорубимся.

И самое главное, это такой оборотистый инструмент! К примеру, вызываешь какого-нибудь барыгу-нувориша или специалиста по уходу от налогов, сажаешь его перед собой в удобное креслице и в неназойливой беседе, по-славянски, под рюмочку чая, прочищаешь ему уши. Рассказываешь ему сказку (см. выше) о топоре, а сам так галантненько показываешь рукой на символический постамент, где в плаху вогнан тот самый топорик с густыми следами кровищи; ну, не крови, а ради эстетики, скажем, что-то вроде кетчупа. Дядя выходит из долгой спячки и начинает понимать к чему его наклоняют. Крестится-божится, что больше не будет никакой рекламы водки и сигарет, что всю оставшуюся жизнь положит не под топор, а на развитие национальной культуры. С одним так поговоришь, с другим, глядишь и сдвинется, и облегчится трудный Суворовский переход Украины в культурную Европу через Альпы. Мы же используем топор для рубки сука, на котором сидим и для вырубки вековых деревьев в городской черте Киева. Да, совсем забыла, ведь по одной из версий, раскрывающих смысл рисунка нашего национального герба, есть не что иное, как соединение двух секир – тоже родичей топора. Если я не права, простите великодушно! Хотя, знаете, есть повод. Начнут мне многие оппонировать, долго и нудно переливать из пустого в порожнее о культурном наследии наших предков с непременным переходом на современные политические дебаты. В конце концов, уставшие от собственного словоблудия, мирно располземся по своим норам, так ничего и не сотворив.

Зачем такая глубокая преамбула? Давайте по существу!  Не-а, опять вспомнился один из антисоветских стишков совкового времени серии «Анки-пулеметчицы» в стиле И.Губермана:

  – Меня в пионеры принимали

     И в зале был кругом народ

Везде толпились такие морды,

А где же, где мой пулемет... 

Ну, поскольку здесь идет сказ о топоре, а не о пулемете, мне хотелось бы воспеть это дивное орудие как предмет воспитательного характера. Скажем так: 

  – Меня министром назначали…

Стоп!  Как же подобраться рифмой к тематическому топору при нынешней топорной культуре? Да и поймут неправильно, снимут с меня звание заслуженной и переприсвоят его господину Томенко, за пропаганду свободы слова и отменный вкус при отборе кандидатов на Евровидение. Вообще, на сегодняшний день в нашем государстве такая свобода слова, что приходится думать над каждым словом, прежде чем произнести его, либо написать.

Но есть выход из этого тупика.

Итак, внимание для всех журналистов! Учу, как избежать наказания, увольнения за неугодные статьи. Если вы такое почувствуете, то не спешите отдавать подобные материалы в набор. Необходимо переложить текст на музыку и записаться в студии, скажем, а-ля рэп, с непременным указанием ощущения правильной хромоэстезии. Затем объявить это шедевром, хитом года и подать на конкурс Евровидения. Многие высокие сановники всегда бояться быть высмеянными на том, что не фига не понимают в музыке. Вот тут-то они и попадаются! Они же на любую музы-кальную хренотень реагируют положительно. А вам два плюса. Первый, что смогли донести до народа, второй – начальство довольно. Учтите еще один плюс. Нынче в Украине за подобное присваивают сразу звание народного артиста с почетным местом на «Байковом».   

И все-таки, может ты, дорогой читатель, закончишь мысль самостоятельно, про себя, под одеялом ну, к примеру:

 –   Меня министром назначали,

А бывший был  –  сплошной позор...

Во! Про бывшего можно, да и модно, в духе времени резать правду-матку! Но что-то все-таки не клеится, да и бывший обидится! Скажет: «Так уж я ничего и не наделал?» О, точно! Ничего и не наделал! Имею право оповестить жаждущих правды людей:

– Меня министром назначали,    

  А бывший был – сплошной позор…  

   Он всю культуру разбазарил  

А где же, где же мой топор…

Во! Теперь всё в полном порядке! И кума не обидится, и топор присутствует.

Ну, почему же мы о нем, о родимом вспоминаем сейчас? Вполне хватило бы не только «кижского» или «петровского», а обычного строительного, чтобы обухом указать на ошибки тех дядей, которые в начале 90-х организовали протест против существования  центрального магазина «НОТЫ» – одного из культурных ценров на улице Крещатик! А лозунги-то какие были «культурологические»: «Долой москальских композиторов!», «Всяким там Чайковским и Глинкам достаточно будет место в одном нотном магазине по улице Ленина». Чайковский был не против Ленина и переехал к нему. Крещатиковский же магазин «Ноты», который неофициально входил в состав консерваторского комплекса,  переименовали на «КОБЗАРЬ». Супер! Красиво! Скажите, где он сейчас? Его выкупила одежная фирма, но не для того, чтобы выставить там  продукцию украинского культурного наследия в виде нот, кобз, либо другого прикладного искусства. И, на сегодняшний день, в его витринах мы видим застывшие манекены, размышляющие на культурные темы морально обнищавшего, раздетого народа. 

А как же Чайковские и Глинки, Косенки и Леонтовичи, Ревуцкие и Лятошинские, Билаши, Майбороды и мн. мн. другие? А тот магазин, что на бывшего Ленина, (ныне Б.Хмельницкого) тоже закрыли. Зачем выпускать музыкальную литературу, если специализированных нотных магазинов в Киеве на сегодня не существует. Но образ Чайковского, как выдающегося русского композитора хранят в своих сердцах новоявленные менеджеры украинско-пролетарского рекламного бизнеса, которые своей «искрометностью ума» и напрочь убитой моралью цинично глумятся над именем великого маэстро, используя его  образ в чайной рекламе. Это не что иное, как вандализм, как наследие того, что нам осталось. И самое главное – никто за это ответственности не несет! Так сказать, да здравствует найдемократичнейшая дерьмократия! Ура, товарищи! То ли ещё будет, ой-ёй-йой! 

Я плачу. Мне стыдно за всё то, что творится в сфере музыкального образования. Сколько денег тратится на безумные эстафеты престижа, выставляя напоказ поющих, пардон, орущих манекенов! В то же время на учебную литературу для музыкальных заведений государства отпускается из бюджета аж 70 000 гривен на год, да и те уходят не по назначению. На ненужные концерты безголосых певичек во Дворце «Украина» тратится из того же бюджета более 300 тысяч (?!) не один раз в год.

А Москва моим слезам не верит и забирает раритетные произведения наших талантливых композиторов и теоретиков, перекупает их по дешевке! Им же необходимо повышать свою «национальную» культуру нашими мозгами, а вместе с тем насытить площади  более СЕМИДЕСЯТИ (!) нотных магазинов только по Москве.

Небольшой пример. Есть у нас такой коллекционер редчайших грампластинок Леонид Шемета. Вы не поверите, его каталог составляет более 30 тысяч песен, причем с полной исторической справкой по каждой из них. Я была свидетельницей того, как одно московское издательство мгновенно перекупило составленный им сборник «Запрещенные песни», заплатив за них всего 6 тысяч рублей, что в эквиваленте к гривнам составляет чуть более тысячи. Этот сборник тиражом 100 тысяч экземпляров разошелся за две недели, принесший издательству немалый доход. То же самое произошло и с его «Энциклопедией романса».

Ай-яй-яй! Вот уж эти москалики, любят на халяву! А ничегошеньки подобного! Леонид Павлович даже помолодел  от чувства востребованности.  И хоть все его микро гонорары уходят на дорогу в Москву, – он безмерно счастлив, что кому-то его дело нужно.

Леонид Гольдштейн – да, это тот самый автор теле программы «35 минут джаза», которую мы, на сегодняшний день, уже не видим на экранах TV. Невозможно равнодушно уйти из его квартиры-музея. Каждое посещение облагораживает, очищает, наполняет новыми мыслями, делает добрее. Он всю свою жизнь дарит людям, именно дарит, а не продает, (хотя второе не мешало бы) мировые джазовые шедевры от первых рук. 

И последнее, Станислав Макиевский – автор многих книг, которые ещё печатались в наяву действующем издательстве «Музична Україна» и тысячами экземпляров расходились по всему бывшему Советскому Союзу, недавно написал раритетную книгу «Ритмика для всех. Школа постановки барабанщика» именно по заказу одного из московских издательств. Но как-то в одной тусовке уязвленный  фразой «Где ты живешь, чтобы писать для Москвы?»  – решил выпустить книгу в старой, доброй «Музичной Україні».

Естественный, природный патриотизм автора сработал не в его пользу. Весь вопрос в том, где и как реализовывать нашу продукцию  наших же украинских творцов. Не должен же этим заниматься сам автор! 

Москва, опять-таки, не отказалась от своего предложения и оценила книгу высшим знаком качества.

Я могу перечислять и перечислять имена наших украинских творцов, достойных уважения у себя на родине, не жаждущих оказаться пророками в своем отечестве, а желающих великого будущего наследия своей нации…  

…По не чищенным улицам заснувшего города, по уши облаченный в огромное пальто, обхватив себя руками, брёл сумасшедший человек и бубнил одну фразу: «Где взял, где взял? Мой топор-то…»